Конечно, домашние животные всегда жили бок о бок с человеком, только раньше у каждого было свое место и речь, как мне кажется, именно об этом. Наши предки жили не в многоквартирных домах, а в домах со двором, где у всех животных были будка, хлев, двор, а теперь наши любимых собачек из нашей же собственной постели не вытащишь... вот, мне кажется, о чем спрашивала Василек и это, конечно, не правильно. И, как сказал SVV, наличие собаки не освобождает от ответственности, вставать приходится правда раньше и извинение, что правило прочитать не успела, потому что с собакой гулять надо было, не прокатит ... если говорить о собаках и наших христианских обязанностях.

Греки собак любили и окружали заботой. Достаточно почитать Гомера. Римляне одевали на боевых собак даже броню.

Но вот у народов, чтивших Библию как священную Книгу, отношение было прямо противоположным. В Ветхом Завете из тридцати упоминаний собаки, лишь в двух случаях оно не имеет негативного смысла. Ненависть древних иудеев к своим неприятелям-египтянам и римлянам, разводившим и почитавшим собак и применявшим их в бою, была перенесена, вероятно, и на животных. По закону Моисея, эти животные считались нечистыми. Для еврея сравнить кого-либо с псом – верх оскорбления. Даже деньги, вырученные от продажи собаки, равнозначно плате блудницы, нельзя было вносить в Скинию – «в дом Господа Бога твоего ни по какому обету, ибо то и другое есть мерзость пред Господом Богом твоим» (Втор. 23: 18). Но коль собаку продавали, значит, при себе ее все-таки держали.

Скотоводу овчарка совершенно необходима, иначе стадо не уберечь. А у древних евреев скотоводческий труд – фактически основной. И, тем не менее, это не влияло на их отношение к четвероногим «караульщикам»: «ныне смеются надо мной младшие меня летами, те, которых отцов я не согласился бы поместить с псами стад моих» (Иов 30: 1). Но в качестве домашних животных собаки, согласно Библии, появляются поздно, причем с той же охранной функцией: когда Товия начинал держать путь к Рагуилу, его сопровождал Ангел «и собака юноши с ними» (Тов.5: 17). Знаменательно звучит восклицание Авенира: «разве я - собачья голова?» (II Царств. 3: 8). Смысл его почти идентичен афоризму Соломона: «псу живому лучше, нежели мертвому льву» (Еккл. 9: 14). Тут настолько сказано ясно, что всякие комментарии излишни.

Ко времени земной жизни Иисуса Христа четвероногих сторожей нередко стали держать при домах, о чем свидетельствует ответ хананеянки на отказ ей Спасителя в помощи: «Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их» (Мф. 15: 27). И в христианстве собака не становится львом. Апостол Павел предупреждает: «Берегитесь псов!» (Филипп. 3: 2), имея в виду лжеучителей. Ап. Петр выражается еще крепче, когда обличает грешников старой пословицей: «пес возвращается на свою блевотину» (II Петр. 2: 22).

Христиане первой половины V века считали, что предводитель гуннов Аттила родился в результате «преступной связи девушки с собакой»[1] – настолько он был ненавидим.

Назиданием на все времена звучат слова Спасителя: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф.7: 6). Речь здесь, конечно, о людях: о невозможности проповеди Евангелия перед гордыми, нераскаянными, ожесточенными, ибо такая проповедь была бы искушением Господа Бога нашего.

В словах Спасителя заключено также понятие об иерархии человека и животных. Эту мысль он проводит неоднократно, а при исцелении сухорукого фарисеям говорит прямо: «кто из вас, имея одну овцу, если она в субботу упадет в яму, не возьмет ее и не вытащит? Сколько же лучше человек овцы!» (Мф. 12: 11, 12). Говорит и ученикам: «сколько же вы лучше птиц?» (Лк. 12: 24).

Поэтому, когда речь заходит об уничижительном отношении к собакам, то воспринимать его за злое – напрасно. Было бы нелепо, если б всеблагой Творец ненавидел свое ничем не провинившееся создание. Библия указывает нам исключительно на иерархию, нарушение которой и «есть мерзость перед Господом Богом твоим». Человек психически и духовно здоровый, естественно, любит создания, сотворенные Богом. Поэтому смерть домашних животных вызывает у людей печаль. Однако она бывает подчас явно чрезмерной. В таких случаях есть основание задуматься о правильности нашей духовной жизни. Господь заповедал нам прежде всего любить своего Небесного Родителя: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим» (Мф.22:37). С этой заповедью тесно связана вторая «подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (22:39). Если человек научится это соблюдать, то любовь к животным в его душе займет свое иерархически подобающее место.

Вопрос классификации на «чистых и нечистых» животных в Православии пересмотрен. Св. Патриарх Фотий писал: «Многое по природе очень хорошо, но для пользующихся становится большим злом, не из-за собственной природы, но из-за порочности пользующихся… Чистое стало отделяться от нечистого не с начала мироздания, но получило это различие из-за некоторых обстоятельств. Ибо поскольку египтяне, у которых израильское племя было в услужении, многим животным воздавали божеские почести и дурно пользовались ими, которые были весьма хороши, Моисей, чтобы и народ израильский не был увлечен к этому скверному употреблению и не приписал бессловесным божеское почитание, в законодательстве справедливо назвал их нечистыми — не потому, что нечистота была присуща им от создания, ни в коем случае, или нечистое было в их природе, но поскольку египетское племя пользовалось ими не чисто, но весьма скверно и нечестиво. А если что-то из обожествляемого египтянами Моисей отнес к чину чистых, как быка и козла, то этим он не сделал ничего несогласного с настоящим рассуждением или с собственными целями. Назвав что-то из боготворимого ими мерзостью, а другое предав закланию, и кровопролитию, и убийству, он равным образом оградил израильтян от служения им и возникающего отсюда вреда — ведь ни мерзкое, ни забиваемое и подлежащее закланию не могло считаться богом у тех, кто так к нему относился».[2]

Библейское понимание иерархического места собаки было свойственно и нашим предкам. А ведь обилие лесов на Руси, казалось бы, повышало роль четвероногого помощника куда значительней, нежели в древней Палестине. Если там «собачье дело» ограничивалось пастушьей и караульно-сторожевой функциями, то на русской земле, помимо охраны, оно включало в себя любительскую и промысловую охоту (домашних животных избегали резать в пищу, потребляли преимущественно дичь), а на Крайнем Севере к охоте прибавлялось тягло. И все-таки даже холодный климат бессилен был разжалобить русича-христианина: в самые лютые морозы собака не смела ступить дальше сеней; поселение ее в жилом помещении – примета размытого религиозного сознания, плодом которого является выведение декоративных пород собак.

Сегодня можно слышать: «Живя в городе, мы не можем держать свою собаку где-то вне квартиры, хотя в деревнях обычно их, как и раньше, держат в конуре во дворе. Вот, видимо, из таких чисто практических и традиционных соображений и появилось мнение, что собаку нельзя держать в доме. Нет и не может быть запретов на это».

Запретов нет на многое в нашей жизни, чего всякий порядочный человек себе не позволит, но с «перестройки» стали твердить: «Что не запрещено, то разрешено». Вот так, разрешая что не запрещено, мы уже третий раз после Гражданской войны затопили Россию волной детской беспризорности. Если есть необходимость держать собаку в городской квартире, то разумно же отвести ей место в прихожей, однако она почему-то лежит на диване или ласкается к хозяевам прямо в постели. Сколько раз приходилось слышать признания, что собака стала еще одним «членом семьи». Нет, расхожую поговорку «собака – друг человека» христианину следует понимать не буквально, а условно, помня о Библейских ценностях. Животные ведь не имеют образа Божия. Из земных творений только человек создан по образу Божию. Одним из свойств этого образа является бессмертие души. Но души у животных смертны, как учил Палама. Да и св. Василий Великий предупреждал: «Убегай бредней угрюмых философов, которые не стыдятся почитать свою душу и душу пса однородными между собою».[3] Всю пошлость очеловечивания четвероногого «друга» ярко показал М. А. Булгаков в некогда запрещенной повести «Собачье сердце».

Вполне возможно, что вошедшее в русский язык слово «собака», употребляющееся как ругательство, имеет татарское происхождение, но не это объясняет его уничижительный оттенок, как думают некоторые. Татарского происхождения и «халат», и «сарай», и «башмак», и еще много других бытовых слов, однако никто ведь их не употребляет с уничижительным оттенком. А вот матерная брань это «песья брань», язык псов, их речевое поведение. В качестве бранного, в славянских языках существует выражение «песья вера», относящееся к иноверцам.

Внимание к животным, забота о них не должны отвлекать нравственное сознание от внимания непосредственно к самому человеку. Иногда кто-нибудь из нас раздражается на людей, наносит им оскорбления, а свою собаку всегда ласкает. Это говорит лишь о бесспорной ущербности духовно-нравственной жизни. «Вникни, возлюбленный, в умную сущность души; и вникни не слегка. Бессмертная душа есть драгоценный некий сосуд. Смотри, как велики небо и земля, и не о них благоволил Бог, а только о тебе. Воззри на свое достоинство и благородство, потому что не Ангелов послал, но сам Господь пришел ходатаем за тебя, чтобы воззвать погибшего, изъязвленного, возвратить тебе первоначальный образ чистого Адама».[4]

Когда снова сказывалось на Руси язычество, тогда заявлял о себе и «народный оккультизм». Так на Святки девушки загадывали: «Гавкни, гавкни, собаченька, где мой суженый!». А сколько самых невероятных примет связывали люди со своими дворовыми сторожами, начиная от их воя и кончая походкой! Та же матерщина широко была представлена в разного рода обрядах явно языческого происхождения – свадебных, земледельческих, т.е. в обрядах, связанных с плодородием. Мат являлся необходимым компонентом данных обрядов и носил, безусловно, ритуальный характер.

Поучителен случай со старцем Паисием Святогорцем. Однажды его спросили:

– Отец, помешают ли радости этой жизни и привязанность к ним нашей души тому, чтобы преуспевать по-христиански?

– Нет, если сумеешь иерархически правильно относиться к вещам. Например, детей своих будешь любить как детей, жену свою как жену, родителей своих как родителей, друзей своих как друзей, святых – как святых, Ангелов – как Ангелов, Бога – как Бога. Нужно каждому воздавать честь и уважение, которые ему надлежат, – ответил старец.[5]

Сегодня раздаются голоса: «“дискриминация” собак православными христианами не имеет под собой основания».[6] Правильно, «дискриминация» – не имеет, но иерархическое сознание должно православных христиан не покидать. Иначе надо примириться с такими случаями, подобными тому, что произошел в Великобритании, когда в роли подружки невесты на свадьбе выступила собака.[7] Как соглашаться с присвоением собакам человеческих имен, а людям – собачьих кличек? Писать о чем уже стало банальностью, но все же необходимо напомнить, что подобное есть ни что иное, как святотатство. Имена ведь берутся из святцев. А это – поругание Христа в человеке и оскорбление Царя Небесного на Престоле, плевок в святых – друзей Сына Человеческого. Чем тогда надеемся на Суде оправдаться?

Здесь поневоле хочется привести крылатую фразу М. Скотта: «Не смотрите на своих собак как на людей, иначе они станут смотреть на вас как на собак».

Несмотря на символику, иерархическое сознание и поставило под запрет изображения св. мученика Христофора с собачьей головой. С «песьеголовостью» у славян-язычников, например, по данным письменных источников, связаны религиозно-магические комплексы – поедание женских грудей, кормление щенков женщинами, ритуальное убийство младенцев.

Хотя в раннехристианские времена собака была символом верности церковным вероучениям и бдительности по отношению к ересям (изображения собаки часты у подножия могильных памятников, на что обращал внимание А. С. Уваров, считавший данные изображения символом самого христианина[8]).

Тем не менее, то, что было позволительно на заре христианства, не дает разрешения на его применение сегодня.

Мы должны уяснить одну простую истину: без иерархически верного понимания мира нет спасения человеку.

И отношение к собаке – одно из звеньев этого понимания.

Да, именно об этомя и хотела спросить!

" Ты улыбаешься, смотря на то, как дитя хочет стать великаном; осмотрись: не более ли смешон ты, когда недоволен своим состоянием?"

Свт.Филарет, митрополит Московский.
«Женщина... спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием»
(1 Тим. 2, 15).