16 июля 1989 года.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Господь сказал: Аз есмь дверь, Мною аще кто внидет, спасется, и внидет и изыдет и пажить обрящет.
Но мало людей, которые желают этой дверью войти. Пажить Небесного Царствия не является, к сожалению, для большинства людей, даже приходящих в храм, вот этой вожделенной землей обетованной. Поэтому большинство людей, приходящих в храм, ходят по нужде: кому отпеть, кому крестить, кому повенчаться, кому записку подать, кому от болезни облегчение получить, а мало кто хочет с Богом соединиться. Даже и в причастии редко человек задумывается о том, что это соединение его с Богом и телом, и душой. А всё ищет пользу себе, всё хочет для себя, что-то себе приобрести, у Бога взять, Бога как-то использовать. И ясно, что каждому хочется каждый раз приобрести в полной мере. И Господь никого не отвергает. Вот Евангелие от Матфея, воскресное, которое мы сегодня слышали, рассказывает о том, как некий человек получил от Бога то, что он хотел. И если мы этот эпизод Евангельской истории внимательно изучим, мы увидим, какие условия надо соблюсти, чтобы получить от Бога просимое.
Когда вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник. Сотник – это военачальник над сотней воинов. Капернаум – маленький городишко, и сотник был начальником воинского гарнизона, был римлянин, не иудей, принадлежал совершенно другой вере.
… И просил Его: Господи! Слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его.
Почему Господь сразу откликнулся, ведь к Нему подошел иноверец, язычник, угнетатель Его собственного народа. А Он с такой готовностью отвечает ему: приду и исцелю его. Разве мало было больных во Израиле, которые нуждались в Его помощи? Почему Господь откликается на просьбу сотника? Потому что сотник /и это первое условие/ просит не за себя, он просит за слугу, он имеет такое доброе сердце, что безпокоится о слуге. Если теперешние люди часто мало заботятся и о собственных детях, а уже о подчиненных никакой заботы, только бы заставить их работать, а уж как-то посочувствовать, поучаствовать в их жизни… Этот же оставил свою должность, пошел искать странствующего Иисуса-Целителя и обратился к Нему за слугу. Господь, видя этого доброго человека, решил ему помочь. Почему? Потому что он, благодаря свойству своего сердца милующего, был недалек от царствия Небесного. Сотник же отвечая сказал: Господи! Я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой; но скажи только слово и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: «пойди», и идет; и другому: «приди», и приходит; и слуге моему: «сделай то», и делает.
Он признается Иисусу Христу, что он не достоин даже того, чтобы Иисус вошел к нему в дом. Он это прекрасно чувствует, прекрасно чувствует, Кто перед ним, и он понимает, что он грубый воин, язычник, он понимает, что он никак этого не достоин, показывает Ему глубину смирения. Это был один из главных начальников города. И тем не менее он так смиряется перед странствующим Пророком. Говорит: скажи только слово.
Очень часто люди обращаются к священнику: «Батюшка, как молиться? Какие нужно произнести слова?»
Человек думает, что нужно найти какие-то особенные слова, которые прочтешь, и сразу произойдет то, что человек просит то, что ему нужно. А нужны-то совсем не слова, нужно милующее сердце, нужна любовь и нужно смирение. Господь, услышав сие, удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам: и в Израиле не нашел Я такой веры.
То есть то, что Он увидел в язычнике сотнике, Он не увидел среди Своих соплеменников-израильтян, которые были просвещены заповедями Божиими, которые дал им Моисей. Этот язычник ближе оказался к Царствию Небесному. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму кромешную: там будет плач и скрежет зубов.
И да, так и случилось: Израиль был рассеян, сыны царствия извержены были вон, а многие пришли с востока и запада, и галлы, и британцы, и славяне, и возлегли с Авраамом и Исааком во Царствии Небесном, вошли в Церковь и тем самым приобщились к небесной жизни. Именно за свое смирение, простоту, за свою кротость, за свою любовь, за свое милующее сердце. Эти свойства приближают к Богу и дают возможность Ему исполнять просимое.
Мы, пришедшие по какой-то нужде к Богу, хотим, чтобы Господь исполнил наши молитвы. Хотим. Так вот, мы должны тогда в своей жизни уподобляться сотнику. Надо соделать свое сердце таковым, чтобы оно миловало не только себя, не только о своей душе, хорошо ли, приятно, или что-то теснит. Надо прежде всего иметь любовь к ближнему, даже к подчиненному, любовь милующую сострадательную. Нужно иметь смирение, нужно иметь глубокое смирение и помнить… Мы часто ропщем, часто бываем недовольны тем, что Господь медлит и не исполняет нашей молитвы немедленно. Некоторые говорят: уж сколько я молился, а всё никак. Сколько молился? Да уж целый месяц молюсь. Ну, люди молятся и десятилетиями прежде, чем Господь даст, пока человек не достигнет молитвы смирения. Потому что с раздражением, с гневом что-то просить у Бога – это безумие. Это значит, что человек просто не понимает разницу между нами и Богом. Мы твари, а Он – создатель. Он нас сотворил. Как мы можем дерзко что-то просить у Бога? Всегда прося у Бога, надо прежде всего войти в чувство покаяния, в чувство сознания собственной недостойности, в сознание собственной нечистоты, в сознание того, что мы не достойны ничего просить у Бога. Почему? Потому что Бог нам дал всё, создал нас самих, а мы, собственно, Богу отвечаем на все черной неблагодарностью. Кто из нас может сказать: я в мир этот, в котором поселил меня Господь, принес больше добра, нежели я сам сотворил зла? Если мы рассмотрим свою жизнь, мы увидим, сколько мы в эту прекрасную жизнь, которую нам Господь дал, принесли зла. И так каждый из пяти миллиардов, населяющих нашу планету, принес гораздо больше зла. Мы есть осужденные преступники. Как апостол Павел пишет в Послании, которое мы сегодня читали: конец греха – смерть. И тем не менее мы имеем еще какую-то дерзость, наглость обижаться на Бога. Да просто нет такой казни, нет такого огня, которые нас должен испепелить за наши прегрешения, за нашу черную неблагодарность, за отсутствие любви к Богу, что нам только дело до себя, нас совершенно, в массе нашей, не интересует Божественная жизнь. Нам даже не хочется к ней приобщиться, нас больше волнует, что там по телевизору, да как кто ко мне относится, да что обо мне думают, да что скажут, да что у меня завтра будет, да что я куплю да то, что у меня еще квартира не оплачена за прошлый месяц. Вот что составляет предмет нашей заботы. А то, что моя душа вне Бога находится, что Бог от меня где-то далеко, от этого никто не страждет и об этом никто не плачет, об этом никто не сокрушается. Потому что такое маловерие, отсутствие памяти смертной, отсутствие памяти о суде Божием, отсутствие всего того, что Господь сказал. А ведь сказано же очень конкретно: там будет плач и скрежет зубовный. Почему плач? Потому что начнется сплошное страдание, отвержение от Бога. Потому что утешений земных никаких не останется. И скрежет зубов, потому что уже ничего нельзя будет изменить. Мы настолько стали твердокаменные, что нас уже ничто не прошибает. Какие еще нужны нам наказания? Какая еще нужна война? Какая еще нужна голодуха? Какие еще нужны землетрясения? Какие нужны еще смерти детей наших? Что еще с нами нужно сделать, чтобы наше сердце как-то сокрушилось? Чтобы там появилась хотя бы капля милосердия, чтобы мы задумались о Боге, задумались о смысле жизни, задумались о том, что и нам скоро придется умирать. Что нам еще нужно? Что еще Господь должен с нами сотворить, чтобы мы как-то вразумились. Господь любит нас ждет, но Он хочет нас спасти, а нас интересует только земная жизнь. И вот поэтому Господь с такой любовью откликнулся на слова сотника. Он говорит: и в Израиле не нашел Я такой веры. Сотник говорит: не надо, Господи, ко мне идти, Ты только скажи слово, и отрок мой исцелеет. Какая вера! Не надо никаких лекарств ему давать, не надо ничего доставать где-то где-то за взятки, через знакомых, какие-то особые препараты из-за границы выписывать. Только, Господи, скажи слово, и исцелеет слуга мой. Он верил в это. А Господь сказал: если имеешь веру с горчичное зерно и скажешь горе сей: двигнися и ввергнись в море, она пойдет и и послушает тебя. А у нас такой веры нет, мы надеемся только на себя, на людей, на знакомых, на деньги, на связи, на свою должность и еще на много всяких вещей.
Иисус сказал сотнику: иди, и, как ты веровал, будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час.
Вот всё очень просто. Что с тех пор изменилось? Земля та же, заповеди Божии те же, Христос тот же. То есть ничего не изменилось, всё то же самое. Мы таким же образом, как и сотник, можем прибегать к помощи Отца Небесного, по ходатайству Иисуса Христа, Сына Божия. Господь сказал: что ни попросите у Отца во имя Мое, дастся вам. Разве это не Его слова? Его. Но мы не верим, мы как бы забываем, у нас всё время происходит вот это затмение, потому что мы безблагодатные. Как вот ученики Спасителя всё время забывали то, что Он им говорил, пока их Дух Святый не посвятил. Он им говорил и о Своей крестной смерти, и о том, что Ему надлежит воскреснуть, а они всё время забывали. Так и мы, все время забываем. Поэтому нам нужно стараться в своей жизни вот этот труд предпринимать для того, чтобы сердце свое умягчить настолько, чтобы оно смогло воспринять благодать Святаго Духа. И тогда все наши просьбы к Богу будут исполняться, если эти просьбы будут исполнены любви, но не себялюбия. Если мы будем стараться не себе стяжать, а другим. И это нам очень важно понять. Для чего Евангелие читается в церквях? Для чего апостол Матфей вот этот эпизод нам изложил? Ведь это же касается совершенно других людей. Это всё для нашего примера. Поэтому когда мы читаем Евангелие, надо не просто следить за событиями, а стараться вдумываться, а что это значит? А почему? А почему именно этот эпизод вошел в Евангельскую историю? Да потому что Господь сотворил массу чудес, массу исцелений, но только самые-самые нравоучительные Господь Дух Святый повелел апостолам записать. Потому что в нашей жизни это всё необходимо обязательно осознать, обязательно исполнять,, обязательно этому подражать. Поэтому когда у нас возникает нужда какая-то к Богу, мы захотим у Него что-то испросить, мы должны вспоминать сотника, вспоминать его милующее сердце, вспоминать его глубочайшее смирение, его нищету духовную и вспоминать его твердую веру и упование на слово Христа. Аминь.

Если вдуматься, то действительно так оно и есть, мы прибегаем к Богу и всем Святым только когда нам очень плохо и деться уже больше некуда, и врачи не помогут, и деньги исчерпались и т. д. А этот мировой кризис? уж не свидетельство того, что Господь нам говорит " Хватит, остановитесь и задумайтесь о главном!"

спасибо тебе Сова и мир вам1

13 сентября 1989 года.
Нед. 12 по Пятидесят. Среда 2 Кор.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
В Послании к Коринфянам апостола Павла, которое мы сегодня читали есть такие слова: хвалящийся хвались о Господе, ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь.
Люди любят вообще похвалиться: я, я, я. Если же кто откровенно так про себя не говорит, то старается обязательно рассказать про себя что-то такое: что он хорошее сделал или какие у него родственники есть знатные, либо богатые, либо высокопоставленные, либо какие-нибудь предки, обязательно подчеркнуть, либо знанием своим… Работает дворником, а всё хочет сказать всем: у меня вот университетское образование, что я не простой дворник. Есть такое желание похвалиться в каждом абсолютно. Особенно это заметно в детях. Дети – они непосредственные, а взрослым это смешно, потому что взрослые – они похитрее, нагло редко кто хвалится, только если уж совсем глупый человек, но все-таки подхвалить себя, рассказать как бы невзначай, но чтобы обязательно подчеркнуть, какой он хороший.
И вот апостол Павел говорит: этого делать не надо. Надо не от людей хвалу стяжать, а от Бога, стараться жить так, чтобы похвалил тебя Господь. Почему? Если я сделал хорошее дело, или чем-то обладаю, то почему нельзя похвалиться, другому об этом сказать? Почему апостол Павел против выступает? Потому что на самом деле то, что есть в нас доброе, это не наше, это нам дал Господь. По Его милости мы могли совершить то-то и то-то, и по Его милости мы могли кем-то стать или что-то иметь. Человек думает иногда, что он в институт поступил сам собой, без протекции и т. д., может быть, взятки и не давал, но экзамен – это же лотерея: не тот бы билет вытащил, и всё бы, и два балла. Вот в чем дело. Всё равно Божья помощь – она во всем есть, даже в таких вещах. Поэтому всё, что доброе и удалось нам, то это всегда от Бога. Поэтому он и говорит: хвались о Господе. То есть всегда помни, что это Господь тебе дал, анне ты сам. А что у нас есть собственное, личное, глубоко наше? Это грех. Этому уж не Бог нас научил, это мы сами. Поэтому хвалиться нам если чем, то только своими грехами, у кого больше, да кто хлеще, да кто жутче. Поэтому апостол Павел говорит: так лучше живи, чтобы Господь тебя похвалил. А как нужно жить, чтобы Господь тебя похвалил? Ну об этом всё Священное Писание, собственно, написано, как нужно жить, чтобы тебя похвалил Господь. И в тех двух отрывочках, которые мы сегодня читали, говорится, в частности: блаженны те, которые слушают слово Божие и хранят его в своем сердце. То есть Господь похвалил этих людей. Значит, если мы с вами будем тоже слушать Евангелие и хранить его в своем сердце, нас Господь тоже похвалит. Значит, мы исполним то, что апостол Павел заповедал. Вот мы сейчас послушали Священное Писание, в частности, апостола Павла. Если мы сохраним в сердце эти слова, с этого дня, как мы это услышали, не будем больше хвалиться, то значит, мы будем блаженны, значит, мы уже свою душу на эту часть улучшили. Вот поэтому Господь говорит: блаженны. Поэтому, если человек постоянно слушает слово Божие, если постоянно его читает (что, собственно, одно и то же), и это не просто в одно ухо входит, а в другое выходит, а действительно он это запоминает, осмысливает и тут же в своей жизни начинает это исполнять, т. е. сохранил в своем сердце, то, значит, вот таким образом можно придти к блаженству. К какому блаженству? К тому самому видению Бога, о чем мы говорили. Потому что высшее блаженство для сына – это быть всегда с отцом и с матерью. Вот поэтому высшее блаженство для духа человеческого – это соединиться с Духом Божиим. Вот об этом блаженстве речь-то и идёт.
И второе Евангелие вот о чем. Господь говорит? Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили.
Почему? Симеон Новый Богослов – святой отец – говорит: неужели ты думаешь, камнями своих грехов закидать море милосердия Божия. Как бы мы ни согрешили, милость Божия все равно больше. Это мы часто не можем простить, как-то злимся, хотим мстить, раздражаемся, помним зло, которое нам причинили. Бог не таков. Он может простить человеку любой грех. Как бы человек в прошлом Бога ни хулил, как бы Бога ни отрицал, что бы только ни вытворял, но если человек опомнится, раскается, скажет: Господи, прости меня, я по неразумию, или со страху. Потому что некоторые со страху, боятся, что как бы чего не вышло. Со страху, по малодушию. Если человек осознал этот грех, попросил прощение, Господь может простить. Почему? Потому что Господь не мелочен. Это люди так: вот она про меня сказала, да еще не в глаза, а кому-то, я это никогда не прощу. Бог не таков, Он покрывает Своей любовью наше разделение. Наша хула, отрицание или какие-то против Бога наши выступления, сердитость наша… Часто человек говорит: как это Бог допускает? Думаешь, какая наглость! Буквально, Моська и слон. Как Бог допускает?! Что ты понимаешь вообще в Боге? Куриными своими мозгами? Как смеешь так говорить? По гордости, по надутости грубой человек допускает такие слова. Потом, когда постарше, он уже как-то смиряется, начинает понимать и начинает жалеть. Конечно, Господь не мелочный, Он простит человека, когда…
Но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению. Сие сказал Он, потому что говорили: в Нем нечистый дух.
Вот почему так? То есть все хулы простятся, а хула на Духа Святаго не простится. Что это такое хула на Духа Святаго? Почему она не простится? Дело в том, что мы, как люди не духовные, мы всё воспринимаем чисто юридически: попросил прощения – тебя простили, всё в порядке. Здесь имеется в виду совсем другое. Надо нам в этом разобраться. Почему ни в этом веке, ни в будущем; а человек подвержен вечному осуждению. Господь был свят, Он был наполнен благодатию Божией и творил чудеса, говорил слова, какие никто никогда на земле не произносил. И вот нашлись люди, которые говорили, что в Нем бес, Он бесноватый. То есть те слова, которые Он говорил, те дела, которые Он делал, воспринимались как зло. Что это значит? Это значит, что тот дух, который был в них, был диаметрально противоположен тому Духу, Который в Нем. А так как каждый человек себя считает хорошим, точкой отсчета, то значит, он считает себя плюсом, а того – минусом. То есть такое духовное отрицание благодати Божией. Это есть свидетельство того, что человек достиг демонизма, сатанизма: когда человек не повинуется воле рассудка, а именно сердцем не принимает ничего божественного, именно сердцем он противится этому, это ему отвратительно, всё божественное ему тяжело, ему мерзко, он даже называет это… Почитайте любые учебники за последние 70 лет, всё церковное, всё духовное, всё, связанное с Богом Христом, называют мракобесие. То есть церковь, святость, благодать воспринимают как мрачное беснование, мракобесие. Так и говорят: средневековое мракобесие, церковное мракобесие. То есть человек свет, истину, правду, любовь воспринимает как что-то жуткое, мрачное, тяжелое, жестокое. А всё противоположное церкви он воспринимает как какую-то необыкновенную музыку: так и говорят: музыка революции, – когда льётся кровь, когда сын стреляет в отца, когда рушат, ломают, когда взрывают, когда без суда расстреливают. Как В. В. Маяковский… Почитаешь его ранние стихотворения, он упивается, он наслажадется кишками, брызгами, мясом; взрывать – это нравится, а всё противоположное… И вот тут уже речь о духовном неприятии. Поэтому, когда Господь говорит: не простится, – речь идёт не о юридическом непрощении, а о том, что человек не только отошел от Бога, АОН уже приобрел черты сатанинские. И в этом случае не то, что Бог не прощает. Он жесток, а человек сам становится активным противником Бога, как тквого. И вэтом случае он, конечно, не только Царствие не может познать, он и на земле-то еле живет, потому что там его родная стихия. Вот о чем здесь речь. Поэтому фарисеи, которые окружали Спасителя, которые вели благочестивую жизнь, но когда они Его только видели, ничего, кроме ненависти, они не могли испытывать, ничего. Потому что дух, который был в них, он был противоположный. Поэтому они Христа и распяли. Потому что формально придираться не к чему. Он не совершил ничего плохого.
Когда комиссия под руководством Керенского исследовала, пыталась найти что-нибудь у императора Николая Александровича, его жены, какое-то хоть предательство, потому что их обвиняли в измене, что они сепаратный мир с Германией заключили, хоть что-нибудь, какой-нибудь документик, какую-нибудь записочку в надежде уличить, не могли ничего найти, абсолютно непорочные люди, абсолютно ни в чем нельзя было упрекнуть. Спрашивается: а за что же тогда арестовывать? За что же тогда в Сибирь-то? А потому что все равно не важно, что ты ни в чем не виноват. Как у Ивана Андреевича Крылова: ягненочек пьёт ниже по ручью, а волк стоит сверху. И он ему говорит: ты мутишь воду. Ягненок отвечает: послушай, серый, ну как же я могу мутить, когда я ниже, вода-то от тебя ко мне течет. Нет, все равно ты мутишь воду. А почему ты виноват? Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. Потому что сладость моя в чем заключается? Разорвать тебя на куски, тебя превратить в котлету, тебя съесть, растерзать. И поэтому тут какая-то логика, аргументы, что это нельзя, это то, это хорошо, не действуют. Потому что это война духовная, духовное неприятие, духовное желание во что бы то ни стало избавиться. Отчего это так? Потому что свет и тьма. Тьма хочет загасить свет, потому что свет как только появляется, тьма убегает. Войдем в комнату темную со свечкой, и вокруг свечки сразу ареол, а тьма жмется по углам. А если сто свечек, то и тьмы уже нет, она осталась только под диваном. А если под диван посветить, то и оттуда она убежит. Но тьма хочет существовать, тьма хочет довлеть, тьма хочет захватить всё. Поэтому свет надо загасить. Как? Убить, взорвать. Если это невозможно, сослать. И начинается война, на самом деле духовная. Это не только чисто какие-то отношения, можно сказать, что-то люди не поделили, нет, это неприятие другого духа, духа кротости, смирения, терпения, любви, Духа Божия. Поэтому Господь сказал: вот это не прощается ни в этом веке, ни в будущем. Не поступок, поступок любой может быть прощен. И Господь это говорит. Вот убил человек другого, и он может раскаяться, может стать иным, может оплакать свой грех, так глубоко раскаяться, что Господь ему простит это убийство, хотя того человека уже не воскресить, поправить ничего нельзя. Но и убийца может покаяться и стать святым. Но если человек всё духовное не только отрицает, а оно ему невыносимо тягостно, он не может это переносить. Вот, взять какого-то молодого человека, пропитанного музыкой бесовской, и дать ему послушать знаменного распева какую-нибудь стихиру 16-го века, он, может быть, сможет высидеть, просидеть, но участвовать в концерте, где будет эта замечательная музыка, он не сможет: невыносимо, тяжело, тоска. Что же тебе невыносимо? Ты же выдерживаешь 120 децибелл, когда играют твои любимые музыканты. Это же вообще может ум закипеть в голове. Но ты же это выдерживаешь. А тут спокойная музыка, одна мелодия, даже нет гармонии никакой, одна мелодия, как просто это воспринимать, слова понятны. Почему ты мучаешься? Дух другой. И человек уже не приемлет. Поэтому война идет именно духовная прежде всего. А потом, когда бывает обострение, оно может и в физическое превратиться и т. д. Это сплошь и рядом. Вот об этом Господь говорит.
И второй эпизод из этого же отрывка. Пришла Матерь Его и братья, и, стоя вне дома, послали к Нему звать Его. Около Него сидел народ. И сказали Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои, и сестры Твои вне дома, спрашивают Тебя. И отвечал им: кто Матерь Моя и братья Моя? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот Матерь Моя и братья Моя, ибо кто будет исполнять волю Божию, тот мне брат и сестра, и Матерь.
Баптисты на этом основании говорят: Он Матерь Божию не любил, и мы Ее поэтому не почитаем, почитаем только Господа, а Матерь Божию нет. Хотя речь здесь не об этом идет. Если бы Он Ее не любил, Он бы с креста к Ней не обратился и не попросил Иоанна Богослова за Ней ухаживать. Он просто какую мысль подчеркивает: если мы хотим соединиться с Богом… Как люди соединяются обычно? В родстве. Что ближе человеку, чем мать, дитя, муж и т. д.? Поэтому Господь вот этот образ и приводит. Кто хочет Мне быть и матерью и ссетрой и братом, т. е. соединиться со Мной кровными узами, тот должен исполнять волю Божию, т. е. те же самые слова, что и в первом Евангелии мы читали: кто слушает слово Божие и хранит его в сердце, исполняет, тот блаженный. Потому что общение вот это, породнение со Христом это и есть блаженство. Потому что мы входим в эту семью: Отец Небесный, Сын Божий, а мы Ему будем, Сыну Божию, братья и сестры. Следовательно, мы являемся сонаследниками, мы тогда будем наследовать Царство Небесное. Потому что Небесный Отец, как Своим детям, нам даст. Но как усыновиться Богу? Если мать с отцом рождают дитя, и он становится их сыном. Как? По крови, по рождению. А Богу как породняется человек? По духу. По плоти мы родителям принадлежим, а по духу – либо Богу, либо дьяволу. Другого не дано. Кто наш отец? Отношения родителей с детьми в чем выражаются? В послушании: сын, дочь исполняют волю отца и матери. Папа говорит, изъявляет свое желание: делай то-то, не делай того-то. И сын слушается, если он добрый сын. Но даже если сын не слушается, наше родство не разрушается, потому что наше родство кровное. Родство наше с Богом, если мы не слушаемся Бога, разрушается. Почему? Да потому что мы сами от него отказываемся. Как только мы отказываемся слушаться Бога, мы лишаемся своего сыновства. Потому что в чем тогда сыновство будет заключаться? Ни в чем. Единственная связь наша с Богом может быть только через послушание Ему. Значит, надо жить только по воле Божией, жить так, чтобы Бог тебя все время хвалил за твое послушание, т. е. жить не самому по себе, не как учат Толстой, Чехов, Достоевский, учительница в школе или соседка по лестничной клетке, или еще какая-то тетя или дядя, мама, папа, а жить именно по воле Божией. А как волю Божию узнать? Как узнать, что Бог от нас хочет? Что Ему от нас надо? Для этого для нас, вот таких безумцев, которые потеряли живую связь с Богом, которые не могут спросить прямо у Бога: Господи, открой нам Свою волю (и Господь нам тут же ее откроет, но мы потеряли эту связь), для нас, людей окостенелых существует Священное Писание. Поэтому ум наш должен в Священном Писании просто плавать, чтобы мы его знали наизусть, чтобы мы знали, что же Господь от нас хочет. Вот из сегодняшнего чтения мы должны были усвоить, что хвалиться нехорошо. Человек, который хвалит себя, отказывается от своего сыновства Богу, а человек, который хвалится о Господе, все доброе, что в нем есть, приписывает Богу, а не себе, тот человек угоден Богу. Вот хотя бы в этом пункте начать исполнять волю Божию, и уже будет благо. Но это только одна строчка из Священного Писания, а здесь у нас, слава Богу, сколько страниц? 600 с лишним. Это только Евангелие, а еще Ветхий Завет.

– А ты что?
– Я хотел бы услышать, когда Вы закончите проповедь?
– Очень долго буду говорить.
– И задать Вам несколько теологических вопросов.
– Ну, сейчас некогда.
– Хорошо, тогда после проповеди.
– По законам нашего государства нельзя прерывать Богослужение.
– Извините.
– Пожалуйста.
– Я подожду.
– Выйдите, пожалуйста.
– Нет, я помолюсь Богу здесь, Он мне разрешил войти в храм.
– Выведите. Пригласите милицию, мы будем разбираться там.
– Нет, я не выйду. Мне Бог сказал, чтобы я вошел сюда.

Сам Христос изгонял из храма тех, кто там безчинствовал. Поэтому мы тут с вами в полном праве. Ничего тут страшного нет.
Волю Божию надо стараться обязательно чувствовать. И если человек, изучая Священное Писание, молясь Богу, искренно желает волю Божию познать, то она постепенно ему открывается, она становится ему ясной. Он тогда начинает понимать и как ему нужно поступить в данном случае, и как ему нужно общаться с людьми. Конечно, человек будет ошибаться перво-наперво, обязательно он ошибается, и вот когда он ошибается, его будет мучить совесть, он почувствует, что он сделал неправильно. Господь через совесть скажет: вот здесь ты ошибся, ты подумал, что так нужно, а сделал не так. Человек придет на исповедь, скажет: Господи, прости меня, я ошибся. Господь простит ему его поступок, потому что он сделал не со зла, а сделал по неопытности духовной. Мы же все дети, мы только учимся ходить. И вот так потихонечку, постепенно человек приобретает духовный опыт. И так постепенно познает волю Божию. Вот для этого нам жизнь и дана. И если мы будем так свою жизнь проводить, то тогда мы будем постоянно угодными Богу. Только надо этим заниматься не время от времени. Вот приспичило, пришел в храм, или какая-то тяжесть на душе, или еще что-то случилось. Нет, этим надо заниматься с утра до вечера и с вечера до утра, постоянно, чем бы мы ни занимались, самое главное, что нам надо делать, это познавать волю Божию и все время стараться ее исполнять. Конечно, мы будем отвлекаться от этого… но надо все время возвращаться, возвращаться к Богу, и так постепенно будем накапливать опыт зернышко за зернышком, и так вот постепенно мы будем достигать. Аминь.

– Вот написано6 елицы оглашении, изыдите. На этой части Богослужения только верные могут присутствовать. После службы мы поговорим.
– Хорошо.
– Сейчас-то нельзя, потому что на этой части Богослужения только верные могут присутствовать.
– Почему все стоят, а я не могу?
– Всем можно, все верующие, православные. А раз у Вас какое-то обострение возникло, уже нельзя, дух не тот, понимаете. Мы все молимся, чтобы Господь нас объединил в едином духе. Человек, который в другом духе, он не вписывается никак, при всем почтении, но нельзя объединить; вот раньше в древней Церкви в этот момент все, кто не причащался, с Литургии уходили, закрывали двери, специальный возглас, в храме только верные. На Литургии могут быть только те, кто в ней участвуют. Сейчас что молитвы Литургии не уходят люди. Почему? Потому что молитвы священник читает про себя. Они в храме-то стоят, но не причащаются, на Литургии как бы не участвуют во всей полноте. А если молитвы вслух читать, то тогда должны оставаться только причастники. Но раз человек крещеный, верующий, с покаянием, со смирением, он может присутствовать. А человек другого духа – еретик или еще кто-то – он не должен. Строго говоря, даже некрещеный с этого момента Литургии должен уходить. Вот такой возглас: елицы оглашении, изыдите, оглашении изыдите. То есть выйдите, обращение такое. Да никто от оглашенных, елицы верни, паки и паки миром Господу помолимся.
Хор: Господи, помилуй.